Простите меня за долгое отсутствие главы:_>
Просто…не то, чтобы у меня мало времени(у нас уже каникулы и я халтурю дома), но особо не было желания и вдохновения
На самом деле я просто ленивый
ОЙ
ВЫ ЭТОГО НЕ СЛЫШАЛИ
Глава 1
Дракончик медленно брёл вдоль ручья, опустив голову. Несмотря на то, что солнце ещё не вышло на середину неба, ему напекало голову, поэтому он часто погружал её в ручей, чтобы охладиться. Ширко легко шёл рядом. Ему–то никаких проблем, духу треклятому! Есть не нужно, вода тоже не требуется, голову не напекает…
Но котик слишком плохо себя чувствовал, чтобы рыпаться и сопротивляться.
—Мы скоро придём?...,–вяло спросил он, с трудом труся вдоль ручья.
—Да–да,–отвлеченно ответил серый кот, видимо сосредоточенно думающий над чем–то.
В горле пересохло, дыхание было прерывистое, спёртое. Вода не помогала. Она была отвратительной. Почва, покрытая мягкой золой и трухой, приятно пружинила под лапами. Только небо было чистое–чистое, голубое, словно и не было никакого пожарища и выжженой пустыни на многие–многие хвосты вокруг.
Некоторое время они шли в полном молчании. Это было страшно–молчать. Изредка, когда бурый котишка поднимал голову, он замечал тёмные силуэты птиц. Но эти птицы не каркали, как вороны, не пели, как соловьи, не пищали и шумели, как надоедливые зяблики и синички в Старом саду. Они молчали. И это было страшнее всего.
—А они ждут нас там? И мама, и папа, и Двуногие?–робко, но с надеждой спросил Дракончик,–они нас ждут, правда?
—Да–да, конечно,–с раздражением ответил Ширко, продолжая оставаться в своих думах.
Опять молчание.
Вдруг одна из птиц, до этого беззвучно круживших в вышине громко каркнула и спикировала вниз, выставив когти вперёд, пронеслась над котиком, а потом снова взлетела и закружила с другими в этом жутком и бессмысленном танце в чистом, безоблачном небе. Дракончик вздрогнул, выпустил коготки и вжался в землю. Птица была слишком небольшой, она не могла унести его, но зачем она это сделала?
Дракончик выпрямился и зашагал дальше, но снова вздрогнул, когда вспомнил, как в шумящем ящике, в доме Двуногих, как огромные буро–пятнистые птицы с белыми головами и жёлтыми клювами издавали дикие, смертоносные крики и догоняли несчастных кроликов. Кролики не имели шансов. И хотя он сотню раз исследовал, обнюхивал и трогал неведомый ящик лапой, он никак не мог понять, как внутри помещаются эти страшные птицы и много–много других вещей, которые он не мог понять.
От размышлений о странном шумном ящике его отвлёк короткий возглас Ширко:
—Лес.
—Лес?..,–безэмоционально и тускло спросил бурый котишка, опустив голову.
Ширко промолчал, а потом вдруг неожиданно резко прыгнул на Дракончика, сбил его с лап и наклонившись к самому его уху рявкнул:
—Тебе, что ли, жить надоело, мышеголовый комок ты меха?!
Бурый котик даже не сопротивлялся, только удивлённо–измученно смотрел полузакрытыми тусклыми глазами на серого кота.
—Оставь…меня,–его голос прозвучал бестелесо, как шёпот ветра с пустынных кладбищ с покосившимяся крестами и затянувщимися плющом могилами.
—Ты пойдёшь дальше!,–прорычал Ширко.
Дракончик только прикрыл глаза и улыбнулся чему–то своему, неведомому. Ему не было страшно, только как–то смешно и нелепо. Зачем?..
Потом, когда он снова открыл глаза, он почувствовал, что его тащат за загривок. Но что самое главное и заметное–ледяной холод, пронизывающий до костей.
Вот они уже на опушке леса. Дракончик продолжал болтаться бурой безжизненной тушкой в пасти серого.
Наконец, его опустили в небольшое углубление между корнями ели. Но он продолжал безжизненно лежать, даже не пытаясь встать и размяться.
Недалеко от ели, как раз прямехонько напротив местечка, где валялся Дракончик, был пень. И возле этого пня разыгрывалась драма.
Маленький белый зверёк с красными глазками, весь какой–то длинный и вытянутый, с чёрной кисточкой на кончике хвоста, прятался за пнём, подкрадывался, извивался. А по земле, копаясь в ней, ходила большая, чёрная птица с красным хохолком. Она совершенно не замечала зверька.
Зверёк, словно волшебная тень, где–то белая, где–то–серая, неуловимая, маленькая, незаметная, подкрался к птице и прыгнул на неё, вонзив в неё тонкие зубы–иглы.
Дракончик с интересом наблюдал за этой драмой, но не собирался что–то делать. Да и не знал, что. Что? Птицы? Птицы–они такие, умеют летать, чирикают, шумят, иногда красиво и переливчато поют, как та серая птичка в Старом саду. Почувствовал—что–то важное. Что?..
А птица тем временем громко захлопав крыльями, тяжело полетела. Но маленький белый зверёк, словно змея обвился вокруг неё, всё глубже и глубже вонзая зубки–иголки, зубки–шила. Птица закрутилась в воздухе, пытаясь сбросить его, но зверёк держался крепко, не отпускал, обняв её своими лапками и гибким тельцем.
Наконец, птица продолжая хлопать крыльями и крутясь, опустилась прямо перед бурым котиком, лежавшим как камень.
Что?.. Что он должен сделать? Жизнь постепенно оттаивала в нём, он чувствовал, он должен что–то сделать. Но что?
Птицы, птицы, птицы… Что в них такого?
Вспышка.
Сад. Зелёный, яркий, шумящий, живущий, душистый. Мягкая трава, клумба с георгинами. А ещё–мясо. Очень вкусное. Правда, буро–серые перышки постоянно забивают рот, но всё равно, очень вкусно.
Точно.
Птиц можно есть.
Он напряг последние силы, напружинил лапы и совершил прыжок, который спас ему жизнь.
Он вонзил зубы и когти в птицу, глубоко–глубоко. Кто–то возмущённо пискнул, мелькнула какая–то тень, отлетевшая, но это было неважно. Птица захлопала крыльями, попыталась взлететь, но уже не смогла. Раны, нанесённый белым зверьком, ослабили её, она не могла поднять нового врага. А потом её глаза закрылись, она последний раз вздохнула и испустила дух.
Дракончик с остервением рвал птицу. Он оттащил её к своему местечку между корней и начал жадно есть.
Раздался раздражённый стрекот. Напротив бурого котишки, задрав хвостик, стоял тот самый белый зверёк, злобно блестя красными глазками. Он стрекотал, скалил зубки–иголки. Да и было за что. У него отняли законную добычу! Прямо из под носа.
Зверёк снова заверещал, походил рядом, а потом бросился на Дракончика, метя зубами прямо в горло. Но бурый котишка отскочил, а зверёк ударился о ствол ёлки. Котик кинулся к зверьку, пока тот прочухивался, и схватил его зубами за загривок, затряс как собаки треплют и трясут пойманных крыс. Зверёк заизвивался змеёй, заверещал, размахивая лапками и хвостом, пытаясь укусить котика хоть за что–то. Но раздался хруст, шейные позвонки сломались, и зверёк бессильно повис в пасти Дракончика.
Это была его первая победа.
Приди он хотя бы на полчаса позже, ничто уже не спасло бы его.
