ГЛАВА 7, ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА. (продолжение)
Зимняя ночь, стылая, пробирающая до костей, заставила черный комок шерсти прижаться плотнее к соклановцам на крыше здания. Холод пронизывал, казалось, даже сквозь каменную кладку, но тепло тела сбившихся в кучку котов давало хоть какое-то утешение.
Утро принесло с собой робкое солнце, пробивающееся сквозь пелену облаков. Когда первые лучи коснулись заснеженных крыш, три фигуры медленно пришли в себя. Опавший Лист, как ведущий этой небольшой группы, первым открыл глаза. Еще не успев толком проснуться, он уже ощущал беспокойство. Вчерашняя угроза, стая бродячих псов, не давала покоя. Он бесшумно спрыгнул на край крыши, принюхиваясь. Тишина. Абсолютная тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра. Псы ушли. По крайней мере, их следов не было видно.
Облегченно вздохнув, Опавший Лист вернулся к своим. Луч, молодой кот с устало опущенными ушами, уже поднимался, потягиваясь.
-"Собаки ушли… можем отправляться дальше", – прохрипел Опавший Лист, его голос был низким и немного надтреснутым от ночного холода. Он обвел взглядом своих спутников. - "Но для начала… кто-то голоден?"
-"Да", – тихо отозвался Луч, его голос звучал утомленно.
Опавший Лист перевел взгляд на Затуманенного Разума, чёрного кота, чья шерсть казалась тусклой, словно покрытой пеплом, а глаза смотрели куда-то вдаль, будто в них отражались картины нездешних миров. -"А ты?" – спросил он.
Затуманенный Разум лишь медленно кивнул, не отводя взгляда от горизонта. В его молчании читалась привычная отрешенность.
Опавший Лист сделал вывод. Прежде чем тронуться, им нужно было подкрепиться. - "Думаю, нам стоит съесть немного травы путников", – произнес он, обращаясь к своим. "Чтобы набраться сил перед дальней дорогой". И, кивнув самому себе, он протянул двоим травы путников, что дали вчера целители перед уходом.
Все трое, съев траву, заметно приободрились. Опустошённые голодом коты, почувствовали, как в них просыпаются силы, и, не медля, выдвинулись в путь. Вёл группу, опытный кот Опавший Лист. Однако, его уверенность пошатнулась, когда они оказались на земле, а не на привычных, безопасных крышах, где легко было увидеть дом домашних.
Некоторое время Опавший Лист бродил по улице, его взгляд метался, пытаясь сориентироваться. Его замешательство не осталось незамеченным. Затуманенный Разум, с пронзительным взглядом, первым уловил неладное. Он уже открыл пасть, чтобы высказать своё недовольство и упрекнуть ведущего, но резкий, душераздирающий визг, донёсшийся откуда-то сверху, заставил его замолчать.
Этот звук принадлежал то ли коту, то ли кошке, истошно кричащей от боли и страха. Не раздумывая, Опавший Лист и его товарищ, Луч, ринулись на звук. Затуманенный Разум, хоть и с неохотой, но последовал за ними.
Завернув в узкий, тёмный переулок, они увидели ужасающую картину. Огромная, злобная собака, с горящими от ярости глазами, зажала в своих смертельных объятиях несчастную, раненную кошку-бродягу. У кошки была вся морда в крови, её силы были на исходе, и собака явно собиралась добить её.
Но Опавший Лист не собирался этого допустить. Он, не молодой, но мудрый, не мог пройти мимо такой несправедливости. Не раздумывая, он первым набросился на врага, отчаянно сражаясь за жизнь чужой кошки. Вслед за ним, хоть и с явной неуверенностью и страхом в глазах, но движимый желанием помочь, бросился Луч.
Затуманенный Разум, увидев эту сцену, фыркнул. Его первоначальным желанием было остаться в стороне, наблюдать, как двое, спасая такую жалкую, незнакомую кошку, погибнут от пасти собаки. Но вдруг, словно из глубины его души, прозвучал тихий, но настойчивый голос: "Не время...". Этот шепот, знакомый ему с давних пор, пробудил в нём что-то, что он уже почти забыл. И, с неожиданной для себя решимостью, Затуманенный Разум тоже ринулся в бой, помогать своим товарищам в этой неравной схватке.
Яростный лай бешеной собаки был ужасающей прелюдией. Все трое бросились на зверя, оскалив зубы. Они набросились на него со всех сторон, организовав скоординированную атаку когтями и зубами, шипя и плюясь со свирепостью, которая не соответствовала их размерам. Собака, ошеломленная и дезориентированная безжалостными движениями клешней, взвизгнула от боли и замешательства. В последнем, отчаянном рывке она вырвалась на свободу и убежала, поджав хвост.
Таким образом, троим путникам удалось быстро справиться со свирепой собакой, не получив при этом ни единой травмы.
Перепуганной пестрой кошечке, однако, повезло меньше. Она лежала на холодном асфальте. Сломанная передняя лапа пульсировала в агонии, а ее крошечная мордочка была перепачкана собственной кровью. Она моргнула, широко раскрыв глаза от недоверия, глядя на троицу котов, которые только что спасли ее от неминуемого жестокого конца.
Внезапно до её ноздрей донесся знакомый, но в то же время странно сильный запах. Это был запах большого черного кота. Запах, который мгновенно пробудил в ней воспоминания о дне, запечатлевшемся в её памяти с трагической яркостью. День, который она никогда не забудет.
Опавший Лист, обратился к ней первым, его голос был немного с дрожью после битвы
-"С тобой все в порядке? Позволь нам помочь тебе".
Пестрая кошка молчала, не отрывая взгляда от черного кота, Затуманенного Разума, который стоял чуть позади Опавшего Листа. Он почувствовал на себе её пристальный взгляд, и ему это явно не понравилось. Он заподозрил неладное.
-"Мы... знаем друг друга?.." - шёпотом спросила она. Ее голос был хриплым и напряженным. Бродяга открыла рот, намереваясь задать еще один вопрос, но Затуманенный разум оборвал ее грубым, пренебрежительным тоном.
-"Итак, вам нужна помощь или нет?"
Она замолчала и было видно, что она в замешательстве. Пытаясь подняться, она оперлась на сломанную переднюю лапу и вскрикнула, потеряв равновесие. "Ой!"
Луч, быстро среагировал, поддержав ее, прежде чем она могла снова упасть.
Опавший Лист, почувствовав благоприятную возможность, решил продолжить. - "как тебя зовут?"-
-"Ромашка..." - пробормотала она, и это имя прозвучало как тихий вздох.
-"Ромашка..."- повторил Опавший Лист с ноткой любопытства в голосе. - "Ты случайно не знаешь, где живут двуногие с домашними котами? Нам нужно срочно туда попасть, но только по улицам... мы с ними немного не знакомы."
Ромашка почти незаметно кивнула. - "Я знаю... и я могу отвести вас туда. Но только если... вы поможешь мне". - Она бросила мимолетный напряженный взгляд на Затуманенного Разума, в ее глазах была смесь страха и настороженности. Затем она снова посмотрела на Луча и Опавшего Листа, чьи лица излучали готовность помочь.
-"Конечно, мы поможем тебе", – пообещал Опавший Лист, и его глаза потеплели. – "Просто попроси".
Ромашка, маленькая, почти призрачная кошка с шерстью цвета первого весеннего подснежника, прижалась к своим окровавленным лапам. Слезы начали наворачиваться на глазах, горькие и горячие, которые текли по ее израненной мордочке, смешиваясь с алыми каплями, что теперь украшали ее белый мех.
-"Найдите моих котят! Прошу вас..." – ее голос дрожал, едва слышный шепот.
-"Котят?" – переспросил Опавший Лист с недоумением. Его собственный окрас напоминал цвета осени, сплетающиеся в янтарном сиянии его глаз. Рядом с ним стоял Луч, кот с шерстью цвета полуночного неба, его усы подрагивали от настороженности.
-"Да! Крошечных белых комочков..." – Ромашка задыхалась от подступающих рыданий. – "Они же живы? Они же не умерли!?" – вдруг стала повышать тон, голос ее сорвался на почти истерический крик, когда она посмотрела на Затуманенного Разума.
Затуманенный Разум, немного, нервничал. Он незаметно переступал с лапы на лапу, но не избегая прямого взгляда. Его глаза, обычно тусклые и отрешенные, теперь сверкали неспокойным огнем.
-"Ты знаешь где они!" – внезапно прошептала Ромашка, ее взгляд, казалось, пронзил его насквозь. – "Я помню тебя!"
Затуманенный Разум от неожиданного обвинения в свою сторону немного оскалился, обнажив острые клыки. Шерсть на его загривке встала дыбом.
Опавший Лист и Луч переглянулись. В их взглядах читалось растущее подозрение. Внезапная агрессия Затуманенного Разума, его нервозность, его реакция на слова Ромашки – все это складывалось в тревожную картину.
А Ромашка, окутанная неподлинным горем, боли и воспоминаний, продолжала, проливая горькие слезы, смешивая их с кровью на мордочке:
-"ЭТО ТЫ ЗАБРАЛ МОИХ КОТЯТ! ЭТО ТЫ УБИЛ МО..."
-"ЗАТКНИ ПАСТЬ!" – внезапно не выдержал Затуманенный Разум. Его крик, полный ярости и отчаяния, разорвал тишину. Он скалился, шерсть на загривке стояла торчком, словно воин, готовый к схватке. В его глазах мелькнула тень того, что могло быть страхом, или, возможно, чем-то гораздо более темным.
"Тебе самой не стыдно обвинять меня в своем горе?!" – с повышенным тоном спрашивал он. – "И как ты можешь обвинять меня в этом без единого доказательства?"
Кошка, чья шерсть была взъерошена от слез и ярости, в ответ лишь хрипло вздохнула. Ее глаза, обычно полные теплоты, сейчас горели обжигающей ненавистью.
–"Твой запах!" – прошептала она, и в этом шепоте было больше отчаяния, чем обвинения.
– "И что?! Здесь везде такой запах, если ты не в курсе, бродяга!" – огрызнулся Затуманенный Разум, пытаясь спрятать дрожь в голосе.
– "АХ ТЫ ГРЯЗНАЯ КРЫСА!" – крикнула кошка, и, несмотря на недавнюю боль, перелом и слабость, набросилась на Затуманенного Разума. Но тот смог увернуться. Та была в ярости от наглости кота, от его цинизма, от того, что он смел отрицать очевидное.
Опавший Лист и Луч, всегда готовые к действию, среагировали быстро, разводя двоих по разным сторонам. Та не унималась и кричала, привлекая нежелательное внимание.
– "НАГЛЫЙ, ВОНЮЧИЙ КОТ! ТЫ ВСЁ У МЕНЯ ЗАБРАЛ! Всё... Ты убил моего сына!" – ее голос сорвался на пронзительный вой. – "Он лежал тогда разорванный возле пустующей коробки, где должны были быть еще трое... и стоял твой... ТВОЙ ЗАПАХ! НЕНАВИЖУ!"
В воздухе повисла тяжелая, удушающая напряженность. Затуманенный Разум фыркнул, явно пытаясь обойти Опавшего Листа и напасть на и без того раненную кошку.
– "Заткнись, или я сам тебя заткну!" – прорычал черный комок, его глаза сверкнули злым огнем.
Опавший Лист, наконец, не выдержал. Он посмотрел на Затуманенного Разума, на его дрожащую от напряжения позу, на явное отсутствие раскаяния. Все слишком подозрительно сходилось.
– "Это правда, Разум?" – спросил он прямо, его голос был спокоен, но полон невысказанного упрека.
Услышав вопрос от своего товарища, кот на миг остолбенел. Неужели его теперь ставят под сомнение? Он, всегда верный...
– "Нет! Это не правда. Она нагло лжет!" – прорычал Затуманенный Разум, но в его глазах мелькнула тень страха. И тому стало видно, что Луч и Опавший Лист с трудом ему верят. А та кошка, с яростью и горем, дрожала, словно от холода.
Вдруг, на весь этот хаос, разносится звук. Неистовый, нарастающий рев. Огромная свора псов, привлеченная шумом их спора, проносилась по улице. они бежали прямо в этот переулок. Переулок был тупиком. Пути отступления не было.
Затуманенный Разум отчаянно попытался вырваться из окружения. Он бросился вперед, надеясь проскользнуть сквозь плотную, рычащую толпу. Но судьба, или, скорее, стая злобных псов, сыграла с ним злую шутку.
Одна из собак, с горящими глазами и острыми клыками, вцепилась в его хвост. Рывок был настолько сильным, что Затуманенный Разум, потеряв равновесие, полетел в сторону, ударившись о твердую стену. Мир вокруг завертелся, звезды заплясали перед глазами. В этом смятении, пока он пытался собрать воедино рассыпающиеся мысли, другая псина, воспользовавшись его замешательством, впилась своими огромными клыками в его бок.
Невыносимая боль пронзила его. В порыве инстинкта, Затуманенный Разум выпустил свои острые когти, царапая нападавшего. Собака взвизгнула от боли и ярости, разжав челюсти. И пользуясь моментом, черный кот кинулся прочь, оставив всех позади на произвол судьбы.
За ним, словно по команде, погнались трое псов. Остальные же, остались в переулке. Их внимание переключилось на тех, кто остался: на Луча, Опавшего Листа и Ромашку.
Затуманенный Разум, бежал, не разбирая дороги, под защиту чего-то огромного и жуткого, что маячило впереди. Спрятавшись под чудищем двуногих, он пытался отдышаться, приходил в себя от жгучей, глубокой боли в боку.
И сквозь рев и лай собак, сквозь собственный стон, он мог слышать их: Отчаянные, полные страха вопли его товарищей. Луча, Опавшего Листа, Ромашки... Он не видел их. Затуманенный Разум, укрывшись от опасности, мог лишь слышать, как их судьбы решаются в жестокой схватке, надеясь, что те умрут...
Вечер опустился на город, густой и тихий. Воздух был пропитан холодом, вызывая дрожь, которая не имела ничего общего с температурой. Она исходила изнутри, от чувства глубокого, гнетущего одиночества. Туман, окутывавший разум, лишь усугублял это состояние.
Затуманенный Разум, мог справиться с физической болью... Укус собаки, даже такой рваный, уже почти не кровоточил. Он мог бы залечить рану, как делал это уже не раз когда-то. Но вот внутренний голос, голос черного кота, был неумолим. Он терзал его, как голодный хищник – свою жертву.
"Молодец! Ты всё потерял!" – шипел кот, его невидимое присутствие ощущалось как ледяной сквозняк. "Ты избавился от свидетелей, умница!" – в голосе звучала издевательская похвала. "Что ты скажешь Паслену?"
Слова пронзили Разума, как стальные иглы. Паслен. Его глава, его наставник, его… всё. Как он мог объяснить Паслену, что случилось? Как, когда каждое слово теперь казалось ложью, а сама правда была слишком ужасной, чтобы произнести её вслух?
Его взгляд заметался по опустошенной округе. Опавший Лист и Луч… больше не было ни их смеха, ни их беззаботных игр. Была только тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в голых ветвях. И этот свист казался эхом его собственного отчаяния.
Мысли метались, словно испуганные птицы. Что сказать Паслену? Как оправдаться? Как объяснить, что он, Разум, который должен был защищать, оказался не в силах предотвратить эту катастрофу?
Внезапно, как искра в темноте, мелькнула идея. План. Он должен был придумать план.
"Я… я пойду к домашним один," – прошептал он сам себе, пытаясь придать голосу уверенности, которой не чувствовал. - "Я попрошу у них помощи. Травы… для ран. А потом… потом я расскажу, что Опавший Лист и Луч… они погибли. В схватке. С собаками."
В его голове этот план звучал почти убедительно. Он позволял ему получить помощь. Он давал ему время. И он снимал с него часть вины, перекладывая ее на безжалостных, диких собак.
Но где-то в глубине души, под слоем тумана и страха, зарождалось сомнение. План был хорош. Слишком хорош. Он был ненадёжен. Не продуман. Он был построен на лжи, и ложь, как змея, рано или поздно укусит своего создателя.
Однако, в этот вечер, когда холод пробирал до костей, а одиночество давило неподъемным грузом, этот хлипкий план казался единственным спасением. Он был шатким мостом над пропастью, но все же мостом. И Затуманенный Разум, с трудом переставляя лапы, направился на поиски дома где обитали домашние коты, к мерцающим огням, неся с собой тяжесть утраты и небольшой страх перед неизбежным...
